На главную

Почему бизнесу приходится отказываться от налоговых схем

Еще 10–15 лет тому назад российские предприниматели согласились бы только с первой частью утверждения Бенджамина Франклина о том, что «в этом мире неизбежны лишь смерть и налоги». Как выразился много лет тому назад один чиновник, «в этой стране налог на прибыль платит только трусливый» (впрочем, высказывание справедливо было не только для России). Бизнес снимал кино, чтобы пользоваться льготами, регистрировал компании на бомжей, выводил прибыль на иностранных трейдеров, покупал несуществующий песок, продавал игрушки, выстраивал многослойные офшорные схемы – все шло в ход, чтобы сэкономить на налогах. Заработал в России – спрятал в офшоре – эта схема, казалось, никогда не подведет. Ну или почти никогда – платой за налоговый рай была налоговая непредсказуемость. В любой момент правила игры могли развернуться на 180 градусов: уже не бизнес платит, сколько хочет, а налоговики взыскивают, сколько хотят. И дело ЮКОСа было лишь самым крупным и известным. Налоговики могли обвинить компанию в недобросовестности, возмещения НДС приходилось ждать по полгода и дольше, сомневаясь в рыночности цен, налоговики доказывали, что вся сделка необоснованна, то есть указывали компании, как ей следует работать. И даже пытались национализировать бизнес – обвиняя «Русснефть» в неуплате налогов при продаже акций, они хотели взыскать их в доход государства, называя сделки «заведомо противными основам правопорядка и нравственности».

С годами ситуация изменилась – бизнесу все чаще приходится соглашаться и со второй частью утверждения Франклина. Уплата налогов стала куда более предсказуемым и рутинным процессом – если, конечно, не считать претензий из прошлого – но за эту предсказуемость тоже приходится платить. Бизнес вынужден либо отказываться от привычных схем, либо усложнять их – отношение налоговой выгоды к налоговому риску постоянно снижается. У ФНС появился целый арсенал информационных, технологических и правовых инструментов, в том числе международных – так что в любой момент она может напомнить предпринимателю, что его дела идут лучше, чем он отчитывается. Только в 2018 г. повышение собираемости налогов принесло бюджету дополнительные 400 млрд руб., говорил руководитель Федеральной налоговой службы Михаил Мишустин.

Спор о выгоде

Ключевым инструментом налоговиков остается понятие необоснованной налоговой выгоды. Обвинения в недобросовестности делали непредсказуемыми налоговые риски – налоговики могли заявить, что законов компания формально не нарушает, но с бюджетом ведет себя нечестно. Так они пытались бороться с использованием однодневок, нерыночными ценами, применением льгот и т. д. Суды были завалены спорами, и, чтобы сделать процесс уплаты налогов более предсказуемым, Высший арбитражный суд (ВАС) в 2006 г. ввел в судебную практику понятие необоснованной налоговой выгоды. Главный ее признак – отсутствие деловой цели, т. е. совершение операций ради уменьшения налогов, а не получения прибыли. В постановлении пленума, а затем в своих решениях ВАС закрепил признаки необоснованности выгоды, например указывал, что налоговики должны доказать нереальность операций, отсутствие возможности их совершить из-за нехватки персонала и оборудования, оценить сэкономленную на налогах сумму и т. д. Все это серьезно увеличило риски при работе с фирмами-однодневками, а налоговикам пришлось учиться тщательно анализировать бизнес компаний, прежде чем начинать проверку.

Более 10 лет понятие существовало только в судебной практике, пока в 2017 г. прямой запрет сделок, направленных на уход от налогов, и само понятие необоснованной выгоды не были закреплены в Налоговом кодексе. Правда, пока новая норма в полной мере не заработала – в практике налоговиков не наберется и сотни дел, в которых они ссылались на ст. 54.1 Налогового кодекса. Но само ее наличие заставляет бизнес нервничать – особенно прямой запрет на сделки, которые нацелены на занижение налогов. К тому же суды в последние годы все чаще встают на сторону налоговиков, так что любые риски при появлении новых норм удваиваются.

Для борьбы с фирмами-однодневками были ужесточены условия регистрации компаний: вводились новые требования для учредителей, менялись правила ликвидации компании, налоговики получили право проверять предприятие еще до его регистрации, а также корректировать данные о нем в ЕГРЮЛ, тем самым предупреждая бизнес, что работать с таким контрагентом небезопасно. Было закреплено правило KYC (know your counterpart, знай своего контрагента): контракт с однодневкой чреват тем, что придется рассчитываться с бюджетом по ее долгам. Например, у налоговиков могут возникнуть претензии, если руководитель компании не встречался с контрагентом при подписании договора, у нее нет сотрудников, отвечающих за работу с контрагентом, а у того не хватает ресурсов для выполнения контракта. С 2012 г. число компаний с признаками однодневок сократилось с почти 2 млн до 230 000 в 2018 г., оценивал Мишустин.

Долг на всю жизнь

Бросить бизнес с долгами тоже уже не всегда получится. ФНС планомерно ужесточала практику взыскания долгов с банкротов и привлечения к субсидиарной ответственности их собственников. В первом полугодии 2018 г. налоговики подали 15% от всех заявлений о банкротстве против 9% годом ранее (за весь 2018 г. данных еще нет). Отвечать за долги бизнеса приходится даже их менеджерам – такую возможность налоговикам предоставил в конце 2017 г. Конституционный суд. Людей, контролировавших должника, налоговики все чаще привлекают к ответственности – сделать это можно в течение 10 лет после вывода активов. Причем субсидиарный долг останется с человеком, пока он не будет погашен – хоть на всю жизнь.

Налоговая служба данных

Но главным инструментом налоговиков стала информация и технические средства, в первую очередь – Автоматизированная система контроля за уплатой НДС (АСК НДС-2). Компании должны включать в декларацию по НДС сведения из книг покупок и продаж, данные автоматически сверяются с информацией всех их поставщиков и покупателей и таким образом выявляются расхождения в цепочке. Если компания заявляет НДС к вычету или возмещению, ее контрагент должен отразить сделку, в которой уплачен НДС, в своей книге и заплатить налог. Если этого не произошло, система моментально обнаружит разрыв в цепочке. В I квартале 2016 г. такой разрыв составлял 8% – примерно 676 млрд руб., а осенью 2018 г. – менее 1% – около 86,6 млрд руб., отчитывался Мишустин.

У налоговиков все больше каналов получения информации. Банки должны проверять, платят ли их клиенты налоги. Например, если компания получила оплату с НДС, а затем перевела эти деньги, уже не выделив налог, банк может счесть это признаком схемы и предупредить налоговиков. Розничные продажи ФНС отслеживает с помощью онлайн-касс, которые позволяют видеть оборот торговой точки в режиме реального времени. Вместе с будущей системой прослеживаемости товаров от границы до точки продажи, с маркировкой части товаров налоговики накроют информационной сетью буквально весь оборот в стране. Прорехи в системах есть, как и способы остаться в тени, признают налоговики, но делать это будет все сложнее, а издержки на уклонение от налогов и обналичивание будут расти.

Выросли затраты и на обслуживание международных налоговых схем. Предприниматели должны отчитываться о контролируемых ими иностранных компаниях и платить с их прибыли налоги. Данные об их счетах и иностранных структурах налоговики получат и сами – по отдельному запросу или по автоматическому обмену налоговой информацией. Последний канал открылся в прошлом году – финансовые организации раскрывают местным налоговикам данные о счетах иностранных резидентов, а те передают их национальным службам, в том числе ФНС. Сама ФНС направила данные уже в 42 страны, а получила от 58 юрисдикций в 2018 г.

Бизнес приспосабливается к новым правилам игры. И гораздо меньше критикует ФНС, чем прежде, когда строгость налоговых законов смягчалась необязательностью их выполнения. Оказалось, что прозрачность новых правил, хоть и жестких, выгоднее непредсказуемости.

Впрочем, и схемы ухода от налогов не исчезли. На каждое налоговое действие бизнес находит противодействие: например, ужесточение привлечения к субсидиарной ответственности может возродить времена подставных директоров. В системе борьбы с офшорами находятся прорехи, а какие-то предприниматели могут выйти из-под контроля России, перестав быть ее налоговыми резидентами. А подорожавшее обналичивание банками благодаря действиям Центробанка и ФНС перемещается, например, в торговый сектор. Так что неизбежны будут не только налоги, но и уклонение от них.

Елизавета Базанова
Ведомости
Нажимая кнопку подписаться я даю свое согласие получать письма от «Ведомостей» и подтверждаю, что ознакомился и принимаю правила регистрации и конфиденциальности.