На главную

Как бизнес был изгнан из налогового рая

«Люди, обокравшие мир» – так назвал свою книгу об офшорах британский журналист Николас Шэксон. «Каждая гроздь бананов, прежде чем оказаться в корзине покупателя, должна проделать два маршрута. Первый начинается со сбора бананов гондурасским сельскохозяйственным рабочим, нанятым многонациональной корпорацией. Затем фрукты упаковывают и отправляют в Великобританию. Там многонациональная корпорация продает бананы через большую сеть супермаркетов, где вы их и покупаете. <...> Но есть и второй маршрут – <...> это путь бухгалтерской документации» – так Шэксон описывал природу офшоров.

По пути этой документации, пролегающему через Кипр и Нидерланды, Люксембург и Ирландию, многочисленные британские и французские офшоры, налоги растворяются, просачиваются между бюджетами стран, превращаясь в доходы владельцев трастов, трейдеров, многочисленных прослоек и офшорных кошельков. Договоры об избежании двойного налогообложения должны были избавить компании от необходимости «платить налоги по двойному счету», а они не платят их вообще, негодовал генсек ОЭСР Анхель Гурриа.

У России таких соглашений 83, ставки налогов по ним гораздо ниже базовых. Например, базовая ставка налога на дивиденды – 15%, на проценты по займам – 20%, а по соглашению с Кипром – 5% и 0% соответственно. Создатели офшоров и использовавший их бизнес уводили из-под налога на прибыль $100–240 млрд в год, приводила данные ОЭСР. Но эти оценки выглядят скромными по сравнению с расчетами МВФ и организации Tax Justice Network – $500–650 млрд. До кризиса 2008 г. офшоры в целом всех устраивали, тем более что эффективных инструментов борьбы с ними не было. Через низконалоговые юрисдикции, с которыми есть налоговые соглашения, перекачивались в офшоры дивиденды и роялти, возвращаясь в виде кредитов, а потом деньги снова отправлялись в путь в виде процентов по кредитам.

Российский бизнес активно пользовался офшорными возможностями. Так, UC Rusal и Polymetal International зарегистрированы на о. Джерси, холдинговая компания разработчика программного обеспечения Luxoft – на BVI, а Алексей Мордашов владеет основным пакетом в «Северстали» сразу через шесть кипрских фирм. Именно с Кипра – основной юрисдикции для транзита денег в офшоры – в Россию приходит больше всего прямых иностранных инвестиций.

Экономия на налогах была лишь одной из причин использования офшоров – во времена, когда кража реестра акционеров могла лишить собственности, предприниматели часто не видели иного способа защитить свои активы, кроме как спрятать их, скажем, в коронных владениях Великобритании.

Конечно, российские компании были лишь учениками глобальных корпораций. Например, американская Apple по соглашению с местными властями годами платила в Ирландии налог на прибыль по ставке до 1%, а в 2014 г. и вовсе 0,05% – вместо стандартных 12,5%. «Недаром в лондонском Сити так популярна старая поговорка: «Джерси или тюрьма», – писал Шэксон.

Конец эпохи офшоров

Система офшоров начала давать трещины после кризиса 2008 г. Первый удар по ней нанесли США, когда швейцарскому UBS пришлось раскрыть властям США имена 17 000 американцев, уклонявшихся от налогов. Биться с каждым банком Вашингтон не стал, а предпочел решить проблему с помощью оружия массового поражения – в 2010 г. США приняли закон о налогообложении иностранных счетов (Foreign Account Tax Compliance Act, FATCA). Он обязывает иностранные финансовые организации сообщать Налоговому управлению США о средствах американских налогоплательщиков, в противном случае им грозят самые жесткие санкции, например штраф в 30% от суммы операции, блокировка счета банка.

А тремя годами позже Гурриа объявил об окончании золотого века «мы нигде не платим налоги» – с этими словами он представил план борьбы с размыванием налоговой базы и выводом прибыли (Base Erosion and Profit Shifting, BEPS). С тех пор началась новая эпоха в мире трансграничного налогового планирования. BEPS определяет правила взимания налогов с прибыли контролируемых иностранных компаний (КИК), контроля за трансфертными ценами, раскрытия и обмена данными о счетах, о договорах правительств с международными компаниями, определяющих их налоговую нагрузку (таких как между Ирландией и Apple), и т. д. Сегодня в плане BEPS участвуют 124 государства, включая Россию.

Понравилась ОЭСР и идея американцев следить за счетами иностранных резидентов и обмениваться информацией в автоматическом режиме. В 2014 г. организация выпустила первые стандарты по автоматическому обмену (Common Reporting Standard, CRS). Сейчас финансовые организации (не только банки, но и управляющие и страховые компании, депозитарии, брокеры, пенсионные фонды и др.) почти в 100 странах предоставляют информацию о счетах клиентов местным налоговикам, а они отправляют ее странам, где владельцы этих счетов платят налоги. В 2018 г. в CRS участвовали 86 стран, которые обменялись информацией более 4500 раз. Россия отправила в 2018 г. информацию в 42 страны, а получила от 58 стран.

Еще один инструмент – автоматический обмен страновыми отчетами (Counry-by-Country Reporting) – был запущен в 2017 г. Участники международных групп компаний (в России с общим доходом не менее 50 млрд руб.) обязаны представлять в налоговые органы «трехуровневую» документацию по трансфертному ценообразованию: национальную, страновую и глобальную. В первой компании должны ежегодно раскрывать операции по трансфертным ценам и структуру управления, во второй – выручку, убытки, налог на прибыль, нераспределенную прибыль и активы, в третьей – структуру владения группой, данные о нематериальных активах и внутригрупповой финансовой деятельности. Например, головная компания группы может предоставить отчет в налоговые органы в стране регистрации, а они, в свою очередь, автоматически отправляют информацию коллегам из других стран.

Сами страны требуют от своих налоговых резидентов отчитываться о контролируемых ими иностранных компаниях. Россия ввела такие правила с 2015 г. – владельцы КИК должны сообщать об их прибыли и платить с нее налог, если компания получает ее в виде пассивных доходов и не распределяет в виде дивидендов (есть и другие условия, например сумма прибыли).

Получив весь этот массив информации, налоговые органы могут проверить, насколько обосновано применяются льготные ставки налогов и есть ли у операции экономический смысл. Например, российские налоговики могут отказать в праве на льготу по налоговому соглашению, если решат, что компания в транзитной зоне не распоряжается доходом (концепция бенефициарного собственника появилась в Налоговом кодексе в 2015 г.), не ведет реальной деятельности, а создана лишь для того, чтобы ставка по дивидендам и процентам была ниже. Первым заметным делом, которое выиграли российские налоговики, был их спор с банком «Интеза». Банк выплачивал проценты по займу люксембургской компании, но суд решил, что реально деньгами распоряжалась материнская компания из Италии, а «Интеза» должна была удержать налог по ставке 10%.

Сами офшоры вынуждены менять правила работы компаний – ужесточают требования, заставляя бизнес создавать экономическое присутствие. С 2019 г. новые требования вступили в силу на Бермудских, Каймановых, Сейшельских и Британских Виргинских островах, на островах Гернси, Джерси, Мэн, Маврикий. Это, по наблюдениям юристов, заставляет бизнес задумываться о переезде в прозрачные юрисдикции.

План ОЭСР уже начинает пополнять бюджеты стран. По данным ОЭСР, к июню 2018 г. страны вернули около 93 млрд евро в виде налогов, пеней и штрафов.

Тем временем Россия, принявшая пакет законов против налоговой минимизации с помощью офшоров, сделала и следующий шаг – создала два своих офшора в Калининграде и Приморье. Бизнес, в том числе оказавшийся под санкциями, может переехать туда из других стран, получив налоговые, валютные и другие преференции. И лишь те, кто решит перебраться из офшора заморского в офшор отечественный или перевести в Россию деньги с иностранных счетов, смогут воспользоваться третьей волной налоговой амнистии, законопроект о которой уже принят в третьем чтении.

Многие консультанты предлагали бизнесу воспользоваться предыдущими двумя раундами амнистии, тем более что по их условиям не требовалось возвращать накопленное за рубежом в Россию. Безопасных налоговых схем не осталось и все тайное может внезапно стать явным, объясняли консультанты.

Впрочем, победа бюджета над международным налоговым планированием может оказаться временной. Сами налоговики уже задумываются о том, какие новые схемы придут на смену традиционным офшорам, ибо, как справедливо заметил Уинстон Черчилль, «хороших налогов не бывает».

Анна Холявко
Ведомости
Нажимая кнопку подписаться я даю свое согласие получать письма от «Ведомостей» и подтверждаю, что ознакомился и принимаю правила регистрации и конфиденциальности.